Эльвира

Cкачать pdf

Любовь

1

ДоброПиво – это уже алкогольный напиток, даже в малых дозах. Но Петрову дали аванс на работе, и он захотел отметить. Просто выпить пива, кружки две-три, не больше. Поэтому он и зашёл в кафе.
ДоброПросто зашёл человек в кафе по пути с работы в метро, свернул со своего пути в привлекательную дверь с огоньками и надписями.
ДоброСидит, пьёт пиво. Настроение отличное, полный жизненный тонус. Обычное кафе. Интерьер вокруг самый обыкновенный, ничего не предвещает. Стены под дикий камень оформлены, везде массивные столы и стулья из дуба. На столах пепельницы стоят. Под кружки с пивом приносят картонные кружочки с названием пива, и оно совпадает: «Василеостровское». И на кружке переводная наклейка – «Василеостровское». Хорошо так. Атмосфера уютная.
ДоброЭто и вообще было на Васильевском острове. Девушка, которая сейчас зайдёт, а пока только приближается на машине, тоже живёт на острове, на станции метро «Приморская», а его работа тоже там где-то находится, недалеко от кафе.
ДоброСидит Петров, пьёт пиво. И вдруг, входит девушка.
ДоброВсё затуманилось. Точно так же, как написал Блок в своём стихотворении, что-то про туманы. Вечер, кафе, Петербург. Заходит прекрасная незнакомка, садится за соседний столик, лицом к Петрову, щёлкает зажигалкой и закуривает тонкую сигарету из пачки.
ДоброДым от тонкой сигареты вьётся в потолок и падает с потолка обратно на столик, изящно подёргивается в свете люстр и серебрится каким-то необыкновенным способом. Пальцы у девушки тоже тонкие и длинные, а ресницы пушистые. Неземное что-то упало в кафе с другой планеты – так ему показалось.
ДоброУ Петрова сразу отвисла челюсть. Фигура, ресницы. Он сидит, так челюсть кружкой с пивом прикрывает, а девушка ему улыбается, но отвернулась. Смешно просто ей стало от его вида.
ДоброПетров отхлебнул ещё пива. А потом словно какая-то сила оторвала его от стула и бросила за столик к девушке.
Добро– Вы позволите? – хорошо ещё, не по-французски он это сказал, потому что он не знал французский.
ДоброСразу в нём появилась развязность и мужское обаяние. А до этого сидел спокойно, никого не трогал, пока девушка не вошла.
ДоброТак и завязался этот роман, полный поэзии, треволнений и драматических оборотов.
ДоброДевушка – здесь нужно уточнить. Девушки сейчас примерно до сорока – сорока двух лет идут. А этой было меньше. Примерно тридцать с небольшим. Но она работала в офисе, ходила на всевозможные массажи, фитнесы, в салоны красоты, поэтому не так сильно была побита временем, как моль. Выглядела, действительно. Одним словом, начали они встречаться. Петров ей сразу понравился.
ДоброОна такая вся, в сером платье, в чёрных чулках, BMW эм-третий. В этом BMW Петров пытался её склонить к оральной любви, когда они целовались на прощание. Положил ей руку на затылок и склоняет. Но она себе на уме, смекнула, что к чему. Перевела его руку себе под платье выше чулка – трогай здесь. И всё. И улыбается, сидит. Уже ты никуда не денешься, Петров, – будешь как раб лампы.
ДоброДевушку звали – Эльвира. Её отец служил в Германии и там где-то услышал такое красивое и редкое имя. А потом так назвал свою дочь, когда она родилась. Редкое имя.
ДоброДве недели она вообще ему не давала, только вертела попой и давала себя потрогать в разных местах. Это были очень долгие две недели в жизни Петрова, он тогда от эротической сублимации даже закончил в своей квартире кухонный уголок, который полгода не мог доделать. Руки у него из того места растут. Фигурно так выпилил болгаркой деревянные скамеечки под глубинку, древнерусский узор пустил по спинке с птицей. Хотел птицу с глазом, а получилась как бы голая женщина – стамеску саму так вело.
ДоброДомой приглашает его. Можно подумать – будут спать. И выставляет, когда уже метро закрыто. И улыбается.
ДоброЭто можно понять. У неё маленький ребёнок лет семи. С одной стороны, правильно. Какое, при ребёнке? Но можно у Петрова.
ДоброПравда, у него в квартире довольно своеобразно. Если ему дать волю, он всё вокруг обобьёт вагонкой. Такой сложный человек. В его квартире как в бытовке или в какой-нибудь мастерской, а не где люди живут, настолько всё запущенно.
ДоброДело вкуса, с одной стороны. Ему, может быть, это очень красиво кажется, и для здоровья полезно – энергетика древесины. И вообще ассоциируется с сельской местностью родной глубинки, но не каждой девушке нравится. У этой тоже от первого раза все ноги и попа были в синяках, и больше она не хотела туда ехать. И копчик болел. У него и в деревянной кровати вместо матраца стоит щит из сосновых досок – ему так нравится. Такой человек сложный.
ДоброА у неё кожа нежная, тонкая, с такими синими немножко прожилками – утончённая девушка. Посещает фитнесы, салоны красоты.
ДоброЕй даже импонировало, что Петров работает на простой работе, слесарем. Сейчас все работают в офисах, но ещё сохранились и рабочие места. Поэтому ей виделось в его простой рабочей жизни что-то необыкновенное и возвышенное.
ДоброЭто было потом, а сейчас он стоит у неё на кухне у окна. В зубах сигарета, курит, пластиковое окно открыл на зимнее проветривание, сверху. На нём чуть мятая рубашка, плотно сидит на его торсе, обтягивает слегка. Не офисная, а как бы в клетку – кэжьюэл. Застёгнута не на все пуговицы, Эльвире видно его шею и серебряный крестик на цепочке. Это её волнует, когда она бросает на него свой взгляд. И как он закуривает сигарету, ей нравится. Зажигалка, мужские пальцы, мускулистые руки – всё такое. Одним словом, мачо: слегка выбрит, пьян до синевы, или наоборот. Брутальненько как бы. Девушки любят такое.
ДоброЭльвира была девушкой с возвышенной и утончённой натурой. Она слушала классическую музыку, посещала концерты, театры и филармонию. Интересовалась актуальным искусством, современными техниками в литературе и живописи, разными поэтическими вечерами и поэтами. И даже она сама писала стихи, но нигде не печатала, потому что у неё были как бы средства. Просто выкладывала в ЖЖ.
ДоброНо потом уже на ребёнка внимания не обращалось. Всё это только для начала, чтобы Петрова сильнее зацепить на крючок. Ну, женщина. Не понимает она этого. Что у ребёнка может быть психотравма. А она его ещё и приучила по ночам приходить к себе в постель, спать с мамой. Приходит, а там дядька чужой лежит и что-то с мамой делает.
ДоброТак завязался этот поэтический роман.

2

ДоброНесётся по трассе BMW М3 Coupe, чёрный металлик. Дорога ровненькая, асфальтированная, разметка свеженькая, белая, слева и справа пробегает пейзаж. Ветерок. В магнитолке музыка, Петров сигаретку в приоткрытое окошко покуривает, его девушка за рулём, а на заднем сиденье маленький мальчик скучает и задаёт разные глупые вопросы, которые всегда задают маленькие дети. Ну, там когда, например, приедем, или купят ли ему мороженое, а если купят, то какого оно будет цвета.
ДоброВпёрлись, конечно, в небольшую пробку, сидят, разговаривают. Она тихонечко машину вперёд продвигает, тоже сигарету попросила закурить, а Петров на вопросы мальчика отвечает.
ДоброМальчика звали Ваней. Сейчас вернулась мода на доисторические древнерусские имена. В основном все дети сейчас Дани, но Вани тоже встречаются. Например, если первый ребёнок Даниил, то второй может быть Иван. Но этот был первый, от первого брака.
ДоброПриезжают они в город Пушкин, бывшее Царское Село, где Пушкин учился в лицее. Чисто, чтоб погулять среди дворцов и парков. Ей так захотелось, а Петров пошёл навстречу. Ну и гуляют. Мальчик мороженое просит.
ДоброДворец в Пушкине очень красивый. С колоннами, небесно-голубого цвета и позолоченный. Сам Петров дворцами особенно не интересуется, а тут вышел на прогулку с дамой. Ну и гуляет, прохаживается, смотрит на дворец. Она проявляет восхищение по поводу красоты архитектуры, а он кивает: да, типа, красивая архитектура, умели раньше строить, при царях.
ДоброСкульптуры стоят, барельефы, в римском таком стиле, обычные. Мальчик по ним Петрову вопросы задаёт, Петров отвечает, что знает из курса истории. Про барельефы рассказывает, про фиговые листья у статуй, для чего они им нужны, что атланты, например, не просто для красоты, а служат для поддержки несущей конструкции здания, функционально, не просто как бы лепнина. Петров вообще умеет с детьми. Главное тут, нужно с детьми разговаривать, как со взрослыми, и тогда всё нормально. И дети поэтому его любят. А мама зазевалась где-то, губки что ли стоит, подкрашивает и в зеркальце смотрит. Подкрасила, и пошли в парк дальше гулять.
ДоброОсенние листья везде лежат. Кленовые и разные другие. Жёлтые. Мама стала с мальчиком бегать, и листьями друг друга осыпают. И смеются. А Петров в сторонке стоит и на это смотрит. Идиллия такая. Если со стороны посмотреть – дружная семья проводит выходной день. Так это выглядит.
ДоброОна в сером пальто, со вкусом так. Он в своей синей куртке, которой нет сносу. Но вообще он нормально одевается. По крайней мере, всегда аккуратный, постиранный, шнурки завязаны, ширинка не расстёгнута. А мальчик в финской курточке изумрудного цвета с капюшоном и в серой шапочке с бубончиком.
ДоброОна недавно вернулась из Финляндии по визе, купила там вещи хорошие и продукты, привезла две бутылки вина. Одну на потом, а одну решила открыть после этой романтической прогулки в Пушкин. А пока гуляют. Идут по аллее, а справа озерцо, искусственный водоём, затянутый тиной и, может быть, кувшинками или там лилиями какими-нибудь царскими. А утки уже улетели на юг, не плавают. Деревья везде. Клёны в основном. Парк, в общем. ДоброМальчик увидел, что все люди идут навстречу с венками из листьев, и стал просить, чтоб и ему такой тоже сплели венок.
ДоброМама не умеет плести венков, пришлось Петрову плести. Он тоже не умеет, но смотрит, как это у других получается, и тоже что-то пытается плести из листьев, а мальчик с большой детской заинтересованностью приносит ему листья. Петров говорит ему, какие листья лучше приносить, чтоб они, например, были с хвостиками, или на ножках, или не были слишком давно упавшими, а более как бы свежими. И мальчик выбирает такие листья, пригодные для венков, приносит ему. И так они этим делом увлеклись оба, что про маму совсем забыли. А мама как шла, так и идёт себе вперёд, и плечами обиженно поводит – как бы оставили её без внимания. Волосы у неё длинные, коричневые, спадают вниз, и шапочка такая вязаная, серого цвета. Или без шапочки она идёт, не так холодно ещё.
ДоброПетров это заметил, мальчика взял с венком и охапкой запасных листьев, стали маму догонять по аллее. Догнали маму, мама улыбается. Снова почувствовала своё значение. Идут дальше.
ДоброМальчик Ваня всё время вперёд бежит. Он, может быть, воображает себя мотоциклистом, потому что ревёт, как мотоцикл, и выставляет вперёд руки, словно они на руле мотоцикла.
ДоброЭльвира, пользуясь тем, что ребёнок не видит, норовит с Петровым целоваться. Но Петров останавливает её – нельзя сейчас, вдруг ребёнок увидит. Петров понимает это. Потому что он сам рос без отца и с болью в душе вспоминал некоторые вещи из своего детства. Что одинокой женщине с ребёнком делать? Всё равно с мужчинами встречается, а дети могут это видеть. Одним словом, Петров был в детстве примерно в такой ситуации, как Ваня, и поэтому хорошо понимал его.
ДоброУ Эльвиры заиграл сотовый. Она посмотрела, кто звонит, занервничала и сбросила вызов. Только спрятала телефон, а он снова заиграл – сбросила и отключила совсем тогда телефон.
ДоброПетров идёт, насупился, молчит. Эльвира улыбается, поняла, что он ревнует, и объяснила, что это как бы её мама звонит. Постоянно жалуется, что у отца есть любовница. Эльвира ей объясняет, что она не хочет такое постоянно слушать про любовницу, что она и так уже как бы в курсе. Но мама всё равно звонит и жалуется в день по два-три раза. И если с ней один раз поговорить, тут же перезванивает ещё раз, забыв рассказать дополнительные детали из романа отца и любовницы. А если Эльвира отключает сотовый, то мама звонит на обычный телефон. Берёт трубку Ваня и зовёт, и никуда не денешься, приходится слушать, какой плохой у тебя отец. И так по два-три раза в день. «Я его понимаю, этого никто не выдержит», – говорит Эльвира про своего отца.
ДоброВсё-таки сейчас они немножко нацеловались быстренько, пока шли по аллее, а Ваня впереди мотоциклом бегал. Не будешь же женщину особенно от себя отталкивать, только её можно сдерживать и объяснять, что к чему.
ДоброЖенщины тоже как дети. Которые хорошие, а которые плохие – как дуры. Мужики тоже болваны. Все люди какие-то глупые, не понимают они, что нужно друг к дружке более бережно относиться, не ранить друг дружку попусту. У человека же помимо машины, денег и квартиры ещё душа есть. Человек – это и вообще душа. Никто не знает этого.
ДоброНо Петров знал, что у маленьких детей и у мужчин есть душа, но не знал, что она есть у женщин. А Эльвира и совсем не знала такого ничего. Ну, женщина. Не понимает она такого.
ДоброИдут, в общем. На повороте, огибающем озерцо, страсть в ней немножко поулеглась, идут, взявшись за руки, люди на них смотрят и улыбаются. Хорошая пара, приятно посмотреть со стороны и прислушаться к их разговорам. Обрывки только доносятся.
Добро– Представь, мой папа когда служил в Германии, услышал там имя Эльвира, это как бы немецкое имя. И оно ему так понравилось…
Добро– Я когда служил, у нас тоже одну продавщицу в чепке звали Галя. Толпа, короче, когда пробивается к ней с бабками, только слышно: галя-галя-галя-галя… Пока один полкан не шибанул в потолок из макарова…
ДоброВ общем, она ему что-то рассказывает, он слушает и тоже что-то такое говорит в тему. Но без особенной романтики. Так только, взгляды у них и улыбки. А разговор самый обычный, бла-бла-бла. Если дальше от них отойти, то так и слышится. У него резкий как бы бас, у неё более тонкий голос, но не особенно нежный, грубоватый немножко для женщины.
ДоброПогуляли по парку и зашли в Пушкине в открытое кафе, потому что Ваня захотел кушать. Петров купил Ване и Эльвире по батончику «Bounty» и по чашке земляничного чая из пакетиков.
ДоброВаня сразу смолол и свой «Bounty», и мамин, а два чая ей оставил. Петров сидит и объясняет ему, что маме тоже нужно что-то иногда как бы кушать, что нужно хотя бы у неё спросить, можно ли съесть и её «Bounty», а потом только съесть, если мама не будет особенно против.
ДоброПетров хотел Эльвире ещё одно «Bounty» купить, в компенсацию утраченного, но она не захотела. Ей понравилось, что у её ребёнка появился как бы отец, который говорит ему правильные вещи воспитательного значения, что нужно думать о маме. Она так улыбается и говорит: «Поехали домой, а то здесь холодно». А на пластмассовых стульях уже действительно холодно сидеть в это время года.
Добро– Сейчас, пиво допью, – говорит Петров и допивает пиво.
ДоброСам Петров купил себе банку пива «Невское», жёлтую, и выпил её в кафе. Хотел ещё одну банку взять, чтобы тянуть в машине потихоньку по дороге, но постеснялся.
ДоброЭто кафе совсем не достойно описания в художественной литературе. Обычное кафе открытого типа с пластмассовыми стульями. Часть стульев стоит в помещении, стеклянный такой небольшой павильончик, а часть, изумрудных и красных стульев, стоит на улице под зонтиками.
ДоброОни сели на улице, чтобы Петрову можно было курить. Курить очень вредно. Сейчас даже на пачках сигарет пишут крупными буквами, что курение убивает, но Петров всё равно курит. А Эльвира курит реже и может долго не курить, это позволяет ей считать себя некурящей, но когда она встречается с Петровым, то курит его сигареты. Поэтому у Петрова быстрее кончается пачка, чем обычно.
ДоброВ это время Ваня уже съел «Bounty» и куда-то убежал.
ДоброНашли Ваню. Он уже с какой-то маленькой девочкой познакомился, стоит с ней, кокетничает. Активный ребёнок и уже интересуется женским полом – любознательный. Нашли машину, где Эльвира её бросила. Сели в машину и поехали обратно в Питер. Пушкин не так далеко от Питера, это как бы пригород.

3

ДоброСнова им пришлось стоять в пробке, но Эльвира не особенно нервничает, машину вперёд продвигает, а сама радостная после романтической прогулки. Может быть, ей понравилось ходить по аллеям в парке, или она предвкушает будущую ночь с Петровым. Думает, какая у них будет сегодня возвышенная любовь.
ДоброПетров тоже в хорошем настроении, думает про бутылку вина, которую она обещала открыть сегодня вечером, и жалеет, что постеснялся взять пиво в дорогу. В пробке всё равно скучно стоять без пива, если не за рулём.
ДоброПока стояли в пробке, потемнело. Едут уже в Петербурге. Огни горят, мосты везде, BMW мягко стелется по дороге. Очень красиво и удобно ехать. Петербург вообще очень красивый город, только мрачноватый и холодный.
ДоброЗаехали со стороны Пулковских высот, проехали уже монумент со скульптурами защитников города и идут теперь по Московскому проспекту.
ДоброОт скуки включили магнитолку, Эльвира хотела музыку, но попалась передача, Петров заинтересовался передачей и не дал ей переключать на музыку.
ДоброВ передаче говорилось, что под Московским проспектом, как раз по которому они сейчас едут, проходит меридиан силы. Этот меридиан якобы идёт от Пулковских высот через Московский проспект к Казанскому собору, или к Исаакиевскому. Петров не расслышал, к какому именно собору, потому что Ваня начал задавать вопросы. А с другой стороны глобуса как раз точно находится Бермудский треугольник – самое неблагоприятное место Земли. Там терпят крушения корабли, а самолёты – авиакатастрофы. Самолёты вообще как бы исчезают, если там пролетают. Сейчас уже стараются маршруты так составлять, чтобы огибать это злополучное место, а раньше не понимали этого.
ДоброПоэтому Пётр I построил Петербург именно в этом месте, а не в районе Бермудского треугольника на островах, у него были хорошие специалисты, сейсмологи. И белые поэтому не смогли взять Петербург в семнадцатом году, их остановили перед Пулковскими высотами, как и немцев в сорок первом – на Московский уже они не прошли. И вообще, это обеспечило России рывок в развитии – местоположение столицы.
ДоброСтолицу, говорили в передаче, неправильно перенесли в Москву, с этого времени и начались все проблемы. Нужно столицу вернуть обратно в Петербург.
Добро– Правильно, – говорит Петров, когда передача закончилась и Эльвира переключила на музыку, – Москва эта уже всем надоела… Ага! Менты тогда и в Питере будут чинить беспредел, пусть лучше она там остаётся… Бегу, короче, на поезд опаздываю, минута остаётся. Останавливают. Начинают, скажем так, долго проверять паспорт. Внимательно все записи читает, страницы листает, туда и обратно. «А вы откуда?», «А это Воронежская область?» Там, блин, написано, какая это область!.. Короче, денег хотят.
Добро– Ты из Воронежской области?
Добро– Из Воронежской.
Добро– А у меня никогда не проверяют паспорт.
Добро– Женщин они не проверяют, – говорит Петров с раздражением, как бы таких простых вещей не понимать.
Добро– А чё ты в Москве делал?
Добро– Да по бизнесу же этому, пытался заниматься когда.
Добро– Ты как бы скрываешься здесь, что ли?
Добро– …Да. Но уже это прошло, скажем так.
ДоброИ такой у них примерно идёт самый обычный разговор. Ваня тоже постоянно включается, спрашивает, разрешит ли ему мама сегодня смотреть мультики, или там какой мотоцикл лучше: «Судзуки» или «Ямаха». Петров отвечает, что мама мультики разрешит посмотреть полчаса, если он потом сделает уроки и вовремя ляжет сегодня спать, и что мотоциклы должны быть примерно одинаковые, потому что они японские.
Добро– А ты сегодня останешься? – спрашивает Ваня.
Добро– Останусь.
ДоброМальчик вздыхает, поворачивается к окну, а Петров продолжает вскипать на московских ментов. Наверное, они ему много вымотали нервов, когда он опаздывал на поезд, никак он не может успокоиться. Или так сильно задела его передача про меридиан силы. Пока он её не послушал, он сидел спокойно и думал о бутылке вина, а тут в него, действительно, словно какая-то сила вошла от меридиана. Закончив крошить московских ментов, он перешёл на питерских.
ДоброНа его взгляд получалось, что в Питере менты лучше. В Москве они проверяют документы у всех, а в Питере только у гастарбайтеров. Но у него иногда тоже проверяют, потому что у него морда немножко нерусская, особенно если он небритый или в шапочке. Когда он идёт в плохом настроении, чаще проверяют, когда в хорошем или трезвый – реже. Но у него как бы прописка в паспорте, всё нормально.
ДоброЭльвира улыбается, ей понравилось про морду, как у гастарбайтеров. Она ведёт машину, смотрит на знаки дорожного движения, на общую ситуацию на дороге, и не так много может разговаривать, только улыбается в нужных случаях, когда Петров говорит что-то смешное. Ваня тоже слушает с интересом, но уже уснул.
ДоброВ магнитолке играет классическая музыка. Какой-нибудь «Путь в Вальхаллу» Вагнера. Эльвира любит классическую музыку, она думает, что это возвышенно, любить классическую музыку. Поэтому, когда Петров включает попсу, Эльвира морщит губки: типа, фи, как ты это слушаешь? А потом ничего, когда расслушается, и ей нравится.
ДоброВагнер закончился, и Эльвира стала крутить ручку магнитолки, заиграла песенка: «Если мент, мент, мент спросит документ…»
Добро– О! – сразу оживился Петров, – оставь, как раз в тему!
Добро– Да ну тебя! С тобой невозможно музыку слушать, – говорит Эльвира и оставляет песенку, а сама тоже улыбается.
ДоброКогда проезжали мимо его метро «Парк Победы», Эльвира спросила, не нужно ли ему заехать домой. А чего ему там нужно? Только таракана будить. Петров сказал: – Нет, не нужно.
ДоброИ добавил: «Всё своё ношу с собой», а Эльвира улыбнулась.
ДоброВ общем, едут они, согласно данным радиопередачи, по самому благоприятному месту в мире, по Московскому проспекту, это длинный проспект. В передаче говорилось, что на Московском проспекте никогда не случаются аварии. И действительно, они тогда проехали без аварий, благополучно.

4

ДоброНа самом деле особенной идиллии у них не было и в первое время знакомства. Петров несколько раз порывался с ней расстаться. Он хотел обрубить это раз и навсегда, пока ещё не поздно. Что-то в ней отталкивало его. Какой-то холодок что ли, чувствовался смутно.
ДоброПоэтому он мог долго не звонить после какой-нибудь незначительной размолвки – совсем стирал её номер в своём сотовом. И тогда ему, действительно, становилось лучше, настроение повышалось, а на душе теплело. Такое было ощущение.
Добро«Ну, был в жизни такой эпизод, трахнул ты ещё одну бабу, очень красивую, ну и что теперь с этого? Что тебе, собака, ещё надо? Надо же и головой соображать когда-то – куда ты лезешь… Не такая она и красивая, скажем так. Симпатичная просто, были и получше…» – так примерно рассуждал Петров, потягивая в своей квартире пиво у зомбоящика после рабочего дня. В зомбоящике две размалёванные барышни весело рассказывали, в каких позах они любят заниматься любовью. Петров пытался узнать что-то новое для себя, ничего нового не узнавал, ему становилось противно, он переключал на какой-нибудь сериал из жизни состоятельных людей, зевал, переключал на сериал с выстрелами и усыпал под выстрелы. Он часто усыпал с включённым зомбоящиком, а потом ругал себя за бесполезную утрату электроэнергии.
ДоброЧерез пару дней от неё приходила эсэмэска, и всё так и продолжалось, как было. В общем, не получилось у него вовремя расстаться. Это можно понять. Она его очень привлекала в любовном плане, как женщина. Женщине трудно противостоять, если она что-то хочет. Очень трудно противостоять.
ДоброКогда Эльвира первый раз собиралась приехать к нему домой, чтобы остаться до утра, она заявила по телефону: «Так. Купи бутылку вина, только не опять в коробках, кусочек сыра «Маасдам», который с дырками, и кусочек сыра «Дорблю», который с плесенью, банку маслин, только без Е-621». И так далее. А он сначала с этим со всем согласился, с этим изысканным как бы списком, ответил: «Хорошо».
ДоброОн шёл от метро домой, свернул уже после её звонка в магазин. Опилки, думает, надо хотя бы подмести к её приходу. Идёт в магазин, а по дороге его нахлобучило. «Дырка плесневелая!.. аристократка хренова…» – идёт, ругается.
ДоброДо него не сразу дошло, что интонация не в том как бы формате. А потом это её твёрдое «так» въехало, как молотом по голове. Как будто он её подчинённый по офису: «Нюх потеряла!» Идёт, и прямо корёжит его изнутри, бесится.
ДоброЗашёл в магазин, купил там только себе пива, сигарет. Поднялся домой на лифте, начал пить пиво и сразу набрал эсэмэску из трёх слов. Первое слово – «пошла», второе – «на», третье слово из трёх букв – все его знают, кроме самых маленьких детей.
ДоброИ ничего. Потом они помирились. Она первая позвонила и потом говорит: «Я, конечно, не должна это говорить, это не в моих как бы интересах, но правильно ты меня послал». Осознала.
ДоброПосле этого случая и всё время их поэтического романа они пили только вино в картонных коробках. Только под конец Петров над ней сжалился и стал покупать хорошее вино, в стеклянных бутылках. Или он уже тогда расслабился, это с какой стороны посмотреть. С одной стороны – доброта, с другой – слабость. И так во всём. А женщины только силу понимают.
ДоброИзысканные блюда к вину она теперь сама готовила у себя дома, тем более что у Петрова ей не понравилось, когда она там всё-таки побывала – много синяков остаётся на попе. А у неё в квартире лучше. Там всё, как положено, как у людей.
ДоброОбычная квартира. Трёхкомнатная, вид на Морскую набережную. Евроремонт, в туалете выложено плиткой, большая ванна овальной формы. Повсюду лежат бельгийские ковры, в одной комнате стоит домашний кинотеатр и кожаный диван, а по стенам вьются растения. В другой комнате спальня с большой кроватью для любви. В третьей Ванин кабинет. На окнах везде занавески с ламбрекенами и свисающими кисточками, подвязаны к стенам шнурками – тоже с кисточками. В одной комнате лиловые занавески, в другой – фиолетовые с золотыми цветами, или птицами, а в третьей – жёлтые, у Вани.
ДоброВезде на стенах висят картины с актуальными изображениями и даже словами, написанными как бы небрежно красками, но на одной картине можно увидеть двух обезьян, сцепившихся хвостами в разные стороны. «Ты не понимаешь!» – говорит Эльвира. А Петров действительно не понимает. Что это такое нарисовано, кроме обезьян. Стоит, разглядывает картины.
ДоброНа кухне кухонный уголок, не как у Петрова из сосновых досок под глубинку, а с таким угловатым диванчиком. Кухонный гарнитур. Всё в красных тонах выдержано. В гарнитур встроена керамическая плита, чёрная, а духовой шкаф встроен снизу, под плитой. С другой стороны стоит высокий холодильник «Liebherr», стального цвета. На подоконнике большой цветок в горшке – денежное дерево. Цветок растёт ветвями, но сильно набок, потому что тянется к свету, а сам стоит далековато от окна, на гарнитуре. Не цветок, а какой-то инвалид получился.
ДоброНа кухне Эльвира и готовит. Она хорошо готовит, но такое как бы обычное: макароны по-флотски, гречу с курой, – такое ей скучно готовить. Она предпочитает изысканные блюда: суши, равиоли, мясо по-французски, карпа под соусом. И с удовольствием готовит по книгам, которых у неё целая библиотека: японская кухня, индонезийская, новозеландская, нидерландская, бельгийская, голландская кухня и другие кухни разных народов и стран. А по книге осетинской кухни она готовит осетинские пироги: с сыром, мясом, вишней и яблоками.
ДоброПервым предостережением для Петрова стал такой незначительный эпизод.
ДоброКогда они договаривались только о второй или уже о третьей встрече, выяснилось, что в следующее воскресенье она идёт на концерт в СКК. С неизвестным, главное, молодым человеком, которого она не знает, никогда не видела, а просто они вот договорились пойти на концерт на каком-то форуме в интернете. А так она ни с кем не встречается, никого у неё сейчас как бы нет, кроме Петрова. Она даже может предъявить два билета, если нужно, она сама их купила в киоске возле работы, некий молодой человек отдаст потом деньги за свой билет, и ничего здесь такого нет.
ДоброПикантная ситуация. «А-фи-геть!» – как говорится. Этого Петров не мог себе позволить, знает он этих молодых людей с форумов в интернете, сам такой.
ДоброТо, что молодой человек моложе её, а она которыми моложе якобы не интересуется, что они просто сходят на концерт, как бы за компанию послушать музыку – эти веские аргументы его не убедили.
ДоброВ следующую встречу Петров выкупил у Эльвиры билеты, чтоб пойти с ней на концерт вместо неизвестного молодого человека: «А ему что-нибудь там скажешь на форуме, что не получается».
ДоброБилеты стоили две четыреста, Петров дал ей три, сдачи у неё не оказалось, всё на карточках, сказала, отдаст позже, какой разговор, позже заявила, что купила на эти деньги себе чулки: «Это твой подарок».
ДоброПетров как бы не понял.
ДоброХорошо, ему потом удалось продать билеты и отбить остальные деньги. Пока подкидывался с билетами у кассы СКК, выучил название группы: «Massive Attack». На концерт они так и не пошли, ей расхотелось, а он и вообще не любит такое.
ДоброПетров тогда согласился. Сделал вид, что как бы нормально.

5

Добро– Интересно, почему люди женятся? Какая у них мотивация? Самая как бы главная.
Добро– Люди, просто, так устроены… Скажем так – у меня дома розетки. Одни, скажем так, редко используются. Одна совсем не используется. А большинство – постоянно в ней штепсель… К некоторым идут разные как бы штепсели. А к большинству один и тот же всё время. Или вообще он постоянно воткнут. Так и у людей… То есть как бы… те, что с постоянно, через них постоянно идёт энергия.
Добро– Какой ты умный!.. А ты хотел бы постоянно?
Добро– Не очень умный. Знаешь анекдот? – Гиви, какой умный у тебя ишак – в шахматы умеет играть! – Не очень умный. Я два-один веду.
Добро– Поможешь Ване сделать уроки?.. Представь. Во втором классе задаёт по пять четверостиший. Ребёнок каждый раз в истерике.
Добро– Разберёмся… Ребёнок в истерике или ты?.. Как ты долго куришь, слушай…
ДоброОни вместе курят на балконе. У Эльвиры пачка тонкого «Парламента», Петров взял из неё сигаретку, затянулся дымом и говорит: – Эти угольные фильтры вкус искажают. Вкуса нет. Уголь какой-то куришь всё время.
Добро– Я «Парламент» не люблю, – говорит, когда уже сигарета закончилась. А Эльвира улыбается и затягивается дымом «Парламента». Она видит в Петрове много мальчишества и её это по-женски умиляет. Она не говорит про мальчишество, чтоб его не обидеть, а просто улыбается.
ДоброПотом Петров пошёл к Ване делать с ним уроки, а Эльвира юркнула в ванную. Она могла подолгу там сидеть. Что она там так долго делала неизвестно, мылась в ванной. Набирала полную ванну и взбивала пену. Иногда и Петров с ней плавал для романтики отношений.
ДоброОна тогда зажигала китайские благовония из фэн-шуй, тушила свет, зажигала какие-то особенные свечи, пили в ванной вино и занимались любовью. Петров весь размягчался и не хотел быть жёстким, как она любила. Но тут уже или то, или это. Два в одном только у шампуня всегда получается: и от перхоти, и для волос.
Добро– Ну что, Ваня, какие у нас цифры сегодня?
ДоброВаня играет на полу в своей комнате с германской железной дорогой. Железная дорога почти как настоящая, Петров сам заинтересовался. Подсел на корточках.
ДоброПо полотну, выполненному в форме восьмёрки, ездит паровозик с вагончиками. Он как бы пыхтя, с усилием, взбирается на приподнятый виток полотна, съезжает, набирает скорость и уходит на виток, тот, что пошире, и так до бесконечности, пока не остановится. ДоброДорога снабжена рельефом местности, деревца, семафоры. У семафора стоит фигурка железнодорожника в форме. Низ у паровозика красный, там, где колёса и выше, а верх – чёрный. Всё натурально, как были раньше паровозы, до революции.
Добро– Хорошие игрушки сейчас… Классная у тебя дорога!..
Добро– Это мне папа купил.
Добро– Ладно, Вань, давай уже сделаем, что надо по-быстрому, чтоб мама не ругалась. А потом уже дорогой займёмся. Покажешь мне, какие ты ещё вагоны не прицепил. Там, кажется, у тебя почтовый был с почтальоном… Нет, потом. Давай как бы, где твои уроки?
Добро– Давай!
ДоброВаня даже с оживлением бросился к своему письменному столу, хотя мамины требования до этого саботировал. С самого утра у него было: «Сейчас, мам». Тут главное, ребёнка правильно заинтересовать, замотивировать как бы его.
ДоброВ этот раз Ване нужно было выучить умножение на четыре и на пять из таблицы умножения, и стихотворение. Петров сначала дал ему время на запоминание таблицы, а потом погонял до полной усвояемости. Не строго, но настойчиво.
ДоброУмножение на пять далось Ване совсем легко, на четыре – немножко помучались. И там, и там была чёткая система, которую Петров объяснил, а Ваня понял. Принялись за стихотворение.
ДоброИз трёх стихотворений на выбор Ваня выбрал «Снегиря» Агнии Барто.

ДоброНа Арбате, в магазине,
ДоброЗа окном устроен сад.
ДоброТам летает голубь синий,
ДоброСнегири в саду свистят.

ДоброЯ одну такую птицу
ДоброЗа стеклом видал в окне,
ДоброЯ видал такую птицу,
ДоброЧто теперь не спится мне.

ДоброЯрко-розовая грудка,
ДоброДва блестящие крыла…
ДоброЯ не мог ни на минутку
ДоброОторваться от стекла.

ДоброИз-за этой самой птицы
ДоброЯ ревел четыре дня.
ДоброДумал, мама согласится –
ДоброБудет птица у меня.

ДоброНо у мамы есть привычка
ДоброОтвечать всегда не то:
ДоброГоворю я ей про птичку,
ДоброА она мне про пальто.

ДоброПетров и здесь передал Ване свою систему, которой в детстве его научил отец, и он сам так в детстве учил стихи.
Добро– Смотри, Ваня. Продвижение вперёд идёт куплетами. Учишь первый куплет, потом второй. Потом как бы оба вместе. Потом третий, потом подтягиваешь как бы – три вместе. И так очень легко учится и быстро… Представь, что ты на войне захватываешь город, Берлин, скажем так. Занимаешь квартал, хорошо закрепляешься. И тогда уже идёшь на второй как бы квартал, захватываешь и как бы фиксируешь, скажем так… В общем, давай. Учишь первый – рассказываешь мне. Потом второй, потом два вместе.
ДоброОчень быстро они выучили и стихотворение, быстрее, чем мама вышла из ванной. «Оно лёгкое!» – радовался Ваня, которому раньше не особенно давались стихи. Скучно же их учить, а сейчас, с кварталами в Берлине, не скучно, а интересно.
ДоброВаня не представляет себе Берлин в руинах из фильмов про войну, на что, наверное, рассчитывал Петров. Дети уже не смотрят этих фильмов, для Вани Берлин – это современный город, в котором он был с папой и мамой. И от этого получился ещё более сильный педагогический эффект, чем рассчитывал Петров. Ване очень интересно было захватывать такой Берлин в своём воображении. Он снова попал в то замечательное место, где папа и мама вместе, и все вместе они радуются, ходят в кафе и просто так гуляют. Дети сильно переживают разводы родителей. Они ещё маленькие и не понимают, зачем должно стать плохо, если было хорошо.
ДоброПока Ваня учил, Петров сидел в интернете, отрываясь от Эльвириного ноутбука для проверки Ваниной усвояемости.
ДоброНа кухне стоял всегда включённый ноутбук, и Петров урывками скачивал себе на флэшку материалы по печному делу, которым с недавнего времени заинтересовался как подходящей денежной профессией.
Добро– А что ты делаешь? – подошёл и спросил Ваня.
Добро– Да вот, хочу печное дело изучить.
ДоброИ Ване понравилось, что и Петров что-то изучает, не только он.
ДоброВаня похож на своего отца, не на Эльвиру, у него серые глаза, светло-русые волосы и кожа совсем не смуглая – более славянский тип лица. Выучил уже уроки и по разрешению Петрова смотрит мультики.
ДоброС этих мультиков началось их знакомство. Петров тогда пришёл к Эльвире в первый раз, и пока она готовила на кухне изысканное блюдо, чтоб произвести на Петрова впечатление, Ваня затащил его смотреть мультики и свои игрушки показывал.
ДоброСпрашивает потом: «Тебе нравятся мультики?» Петров сказал: «Нет». И объяснил почему, что в детстве ему как бы тоже нравились, а сейчас уже другие интересы. И этот ответ Ване понравился. Не так, как обычно взрослые что-то из себя строят, и как строил из себя предыдущий Сергей.
ДоброВ этом году у Эльвиры Петров уже третий. И всех она ведёт домой, а у ребёнка потом когнитивный диссонанс. Только был, например, Саша, уже Сергей, а теперь – Женя. Череда какая-то.
ДоброВышла из ванной Эльвира. Сидят с Петровым, пьют на кухне кофе из кофейного аппарата, с печеньем и пряниками. Оба улыбаются, Петров что-то рассказывает, увлёкся и жестикулирует.
Добро– Как ты много знаешь! – восхищается Эльвира, умиротворённая и распаренная, на голове у неё белое полотенце чалмой, но красиво.
ДоброПрибежал Ваня и рассказывает Эльвире про маму в пальто, которая отвечает всегда не то: «Вот послушай, мама!..» И смеётся. А мама не знает, как реагировать. То ли ей нужно радоваться, то ли, наоборот, сердиться. На всякий случай она пока улыбается.
ДоброПосмотришь на это со стороны – нормальная семья. Мама, папа и сын.
ДоброВыходные они часто проводили вместе, а на неделе встречались пару раз, а то и один. Иногда не могли расстаться по три дня подряд, точнее, ночи, но это не так часто.
ДоброВаню постепенно приучили к маме по ночам не приходить. Петров на всякий случай врезал в дверь шпингалет, но Ваня и так всё понял, когда Петров с ним поговорил.

6

ДоброПетров проснулся от скрипа двери. Прислушался, слышит, за дверью Ваня плачет. Понял, что Ваня зашёл и всё это увидел – всю эту картину маслом.
ДоброХорошо, хоть не в момент со стонами и позами – вот бы хорошо было! Но во время поз Ваня ещё крепко спал у себя в комнате. Это было предварительно проверено, что Ваня спит.
ДоброУ Вани была привычка просыпаться по ночам. Может быть, мальчик хотел пойти в туалет и заодно к маме шёл. Эльвира его так зачем-то приучила: лезть к ней под одеяло и вместе спать до утра, с любимой как бы мамой. Ей так нравилось.
ДоброУ Петрова первая мысль – спать себе дальше спокойно. Но полежал, подумал. Ваня плакать продолжает за дверью. Нет, думает, нельзя так. Живой человек, хоть и маленький. Оделся в темноте – джинсы натянул и футболку. Вышел из комнаты. Ваня лежит в зале на кожаном диване и плачет.
ДоброПодошёл он так к Ване тихонько, подсел на корточках у дивана. Что, мол, дружище? Понимаю тоже тебя, держись что ли. Так его, короче, поддержал тогда.
ДоброРассказал, что и с ним так примерно было, что родители развелись, когда ему было девять лет, а потом началось: то дядя Вова, то дядя Витя. Но что делать? Маме ведь тоже нужно как-то свою жизнь устраивать. С папой вот не сложилось, так вышло у них, ничего не поделаешь, наверное, уже. Папа у тебя хороший и мама хорошая, а вместе не получается у них жить. Это можно понять – взрослые люди.
ДоброИ Ваня успокоился. Даже к Петрову потянулся, а Петров его приобнял так, сказал, что будет на диване уже спать до утра, а Ваня пусть идёт к себе. Так и спал до утра на диване в одежде, а Ваня к себе пошёл. Но вышел проверить, что Петров не обманул, а спит в зале. У него же ревность ещё, чтобы с мамой никто не спал, кроме него. Его же мама.
ДоброПосле этого случая у них сложились более тесные отношения. Ваня перестал Петрова за глаза называть: «этот». Уже Петров стал Женей. И Ваня стал ему часто улыбаться. Эльвира даже стала немножко ревновать. Вместо мамы Ваня теперь всё время к Петрову тянется, то с вопросами, то просто зовёт его с собой играть, или по урокам спрашивает, есть ли какая-нибудь система или без неё придётся зубрить. А на маму не особенно внимание обращает, будто пустое место она. Ей так могло показаться.
ДоброМелочи вроде всё это, не имеют значения. А с другой стороны – душевное тепло. Это имеет значение, особенно в наше время.
ДоброИ потом Петров врезал в комнате Эльвиры шпингалет. Или просто его посадил отвёрткой на саморезы. Но уже это не понадобилось. Ваня больше не шёл к маме ночью. Всё как бы понял. Что с мамой теперь будет спать Женя.
ДоброЭльвира утром, не обнаружив с собой в постели Петрова, испугалась, что он её внезапно бросил и уехал ночью к себе на такси. Или она подумала, что Петров уже встал и пьёт кофе из аппарата. Вскочила с кровати, такая вся в непонятках, накинула на себя что-то скоренько, чтоб не ходить голой по квартире. Смотрит, а он на диване спит.
Добро– А чё ты здесь? – расталкивает его. Не знает ещё, обижаться или нет.
ДоброРассказал ей – «чё». Она – ноль эмоций. Расспросила только, как было. Как она лежала, под одеялом или без. Как она при этом выглядела. И даже посмеялась, когда узнала, что без одеяла. Ну, женщина. Не понимает она этого.
ДоброУ неё как-то странно. Так вроде, посмотришь со стороны, очень любит своего ребёнка. И игрушки ему покупает, и уроки с ним учит, и прощает всё, хотя и строгая. А с одной стороны – любит только себя. Так можно подумать. Однобокая какая-то любовь, материнская. Без отца нельзя ребёнка воспитывать.
ДоброПротив мамы Ваня часто бунтовал, не слушался. Один раз выпалил: «Плохая мама!» – на какой-то её строгий запрет. Петров сказал тогда: «Мама у тебя хорошая. Ты ещё плохих не видел». И Ваня успокоился, согласился с этим.
ДоброПопили кофе из аппарата, в него нужно вкладывать бумажные фильтры. Перекусили быстренько, в прохладный душ сходили. Петров в прохладный, а Эльвира в более горячий – в тёплый душ. Она по утрам долго не сидит в душе, если на работу нужно опаздывать. И разбежались по своим работам.
ДоброИм удобно. Сначала Ваню быстренько забрасывают в школу на машине, потом доезжают до Приморской, она бросает там машину. И вместе уже на метро. Петров раньше выходил.

7

ДоброВот Эльвира уже пришла на работу и сидит в своём офисе. Коллеги и подчинённые тоже сидят и ходят туда-сюда. Выходят из офиса по своим офисным делам и заходят с бумагами в руках, распечатанными на принтере.
ДоброНесут и ей бумаги на подпись. Подпишите как бы, Эльвира Николаевна. И она, сделав серьёзное лицо, строго смотрит на бумаги и подписывает, оставляет свои замечания и что нужно устранить. Компьютеры стоят, принтеры шумят.
ДоброОбычная рабочая атмосфера офиса, какой-нибудь финмониторинг в процессе. Лица у всех стеклянные, никто друг друга не видит. Когда навстречу сталкиваются с бумагами, то оплывают препятствие, как рыбы в аквариуме.
ДоброОдин молодой подчинённый под видом финмониторинга играет в компьютерные игры, поэтому ему нужно озираться по сторонам, чтоб его не засекли. Другая коллега сидит в социальной сети или на форуме. Зевнула, с опозданием так прикрыла рот рукой, тоже оглянулась на автомате, и дальше сидит, набирает что-то на клавиатуре, только пальцы у неё волнуются. Со стороны можно подумать, что она играет на пианино бесшумную музыку, а в мониторе находятся ноты.
ДоброСтены в офисе жёлтого цвета, а одна стена стеклянная. На окнах вертикальные жалюзи с верёвочками по бокам. Сверху навесные потолки висят, в них встроены круглые светильники. Обычный интерьер офиса.
ДоброИ вот Эльвира перекладывает бумаги с левого края стола на правый, чтоб они не мешали дальнейшей работе, укладывает, которые нужно, в файлы, и впервые обращает внимание на свою ладонь. А на ладони одна линия жизни прямо вся горит красным цветом. «Странно это», – думает Эльвира.
ДоброИнтересуется, конечно, у близких коллег, что бы это могло значить, не заболевание ли такое профессиональное, и если заболевание, то интересно, есть ли оно в медицинской страховке работодателя.
ДоброИ когда она, томясь от бумаг, выходит на перекур, ей одна коллега Светка, которая хорошо разбирается в хиромантии, смотрит на ладонь и говорит: «Это у тебя горит линия любви! Как прекрасно! Ах! Но я лучше сейчас уточню в Google».
ДоброПотом перезванивает по внутренней связи и говорит: «Это у тебя горит линия как бы чувственности. Ах! Как я тебе безмерно завидую, Эльвирочка».
ДоброИ всё точно, один к одному, прямо чувствует Эльвира, как разгорелась в ней чувственность после всех романтических ночей с Петровым и особенно после той, что была. И глазки у неё так сияют масляным светом, и вся она порхает по офису – легко ей так. Тут же она звонит Петрову и рассказывает про свою необыкновенную линию: «Представь…» А сама радостная и вся сияет. Она даже ещё раз ему позвонила, чтоб рассказать про линию дополнительные подробности – что она не любви, а как бы чувственности. Но Петров не расслышал звонок из-за шума перфоратора, которым сверлил в это время бетонную стену. Эльвира поняла, что он на работе и не стала обижаться.
ДоброИ день проходит у неё легко и приятно, и подчинённые оживились. Радуются, что начальница их сегодня меньше донимает и тревожит, и можно спокойно играть в компьютерные игры и сидеть в социальной сети, а не заниматься скучным финмониторингом.
ДоброЭто пятница, короткий день, поэтому работа заканчивается на час раньше. Отчёт уже составлен, всё так легко без напряга у Эльвиры сегодня получилось, что даже задерживаться на работе не нужно, как это часто ей приходится.
ДоброДаже более крупное начальство сегодня улыбается и доброжелательно смотрит на Эльвиру, особенно один крупный начальник. А по дороге домой перед BMW повсюду вспыхивает зелёный цвет, как только он подъезжает к светофору. Бабушки дорогу долго не переходят на зебрах, собаки не перебегают в неположенном месте и милицейских засад нигде не видно.
ДоброДома Эльвира переодевается в розовый халатик с цветами. Потом летит прямо на кухню, так она вся сегодня парит. Надевает синий фартук и начинает готовить карпа по книге индонезийской, или чилийской кухни. Но немножко и сама импровизирует, вносит изменения в рецептуру, такое у неё настроение творческое.
ДоброСначала Эльвира обжарила карпа до хрустящей корочки, потом залила чилийским соусом и потушила. Пахнет очень вкусно, идёт запах, и Эльвира облизывается. Делает теперь другой соус из лука, моркови и сельдерея – индонезийский. Добавила туда муки, томатного пюре и немножко рыбного бульона, как написано в индонезийской книге, или чилийской.
ДоброНадо, думает, потом с соусом сделать ещё филе из куры. Только это уже надо с другим соусом, не с томатным, а по нидерландской или боливийской книге – индонезийская уже сюда не пойдёт, а тем более чилийская. А к карпу, думает, ещё надо или сделать пюре, или печёный картофель. Решила испечь картофель в духовке. Это и без книги можно, просто нужно порезать картофель и положить в духовку.
ДоброС большим таким увлечением это всё она готовит, включила уже духовку. Щёки у Эльвиры раскраснелись от жара, глаза немножко слезятся и от этого блестят ещё сильнее. Розовый халатик и фартук очень эффектно на ней сидят, подчёркивают красоту фигуры и линию грудей. Эльвира это знает, но между делом подходит к большому зеркалу в прихожей, чтоб ещё раз убедиться.
ДоброА вот уже и Петров трезвонит в дверь. Она отрывает попу и бежит к двери, но к самой двери подходить не спешит, делает более безразличный вид и тогда уже открывает, но улыбается.
Добро– Карп суперский-пуперский! – Петров не успел прийти, сразу сбежался на запах в кухню, сидит уже за столом, уплетает карпа за обе щёки. Голодный после работы, натягался своих перфораторов. Даже вино штопором не сразу откупорил, которое приобрёл по дороге.
Добро– На рынке брала, свежего?
Добро– Вдохновилась твоими рассказами про воронежских карасей и кулинарными способностями Светкиного австрийского мужа и сделала его как бы под соусом, – кокетничает Эльвира, а сама сидит довольная, что Петрову понравился карп, и чёртики в её глазах маслянисто плавают.
Добро– Соусом у нас называется картошка с мясом. С соусом, с юшкой, скажем так. Здесь нет как бы такого.
Добро– Это просто бефстроганов.
Добро– Бефстроганов без картошки. И там красный как бы соус. Бабуся ещё делала с белым…
ДоброОни ведут неспешный разговор, пьют вино из бокалов, а фоном из ноутбука раздаётся «Путь в Вальхаллу» Вагнера, как она любит – классическое. В полумраке по красным стенам бродят тёмные тени. Освещение мягкое, приглушённое, потому что горят свечи, и мерцание. Эльвира любит зажигать свечи, ей кажется, что это особенно романтично и возвышенно.
ДоброВаня на выходные у бабушки, и после ужина они сразу идут в спальню – не нужно дожидаться, пока Ваня уснёт.
ДоброВ спальне тоже горят свечи, два голых тела сплелись в одно, извиваются в такт, как саламандра. Он очень жёстко всё делает, со злобой даже, а она кричит и стонет от удовольствия и боли. Стоит перед ним на коленях, потом он её поднимает, ставит к себе попой, а сейчас уже бросил на кровать.
ДоброОни пьют вино в постели, выходят курить на балкон и засыпают.

8

ДоброБольшой дом из белого кирпича. По беседке вьётся виноград. Через зелень листвы пробивается солнечный луч. Светает, утренний воздух потянут дымкой.
ДоброВот он вышел из дома и идёт под беседкой к гаражу. Поёживается. Прошёл мимо колонки и будки с собакой. У гаража сбоку две двери. Левая – это сарай, правая – гараж. Он не может вспомнить, зачем он шёл и в какую дверь ему теперь нужно.
ДоброВ гараже мешки с кормом, закатки, всякий хлам, велосипеды. Потрогал звонок велосипеда – звонит, негромко, какой-то знакомой мелодией. В сарае инструменты, в ящиках и в старых комодах. Всякий хлам, гвозди. Запах. Везде вяленая рыба свисает на верёвках.
ДоброТочно! Это в сарае подвешены к потолку копчёные окорока под марлями. Он вышел за окороком. Окорок можно бить ребром ладони, а потом ладонь облизывать.
Добро– Вставай! Нам ещё Ваню у мамы забирать, я тебе кофе сделала, – говорит Эльвира и бежит в ванную.
ДоброПетров ещё полежал чуток, силится вспомнить сон – гвозди были ржавые в ящике – сотка, кривоватые, бэушные. А десятка новая, в отдельном ящике.
ДоброЭльвира мечется по квартире и суетится, красит лицо в прихожей у зеркала. Достала на ходу Петрову из холодильника масло и плавленый сыр «Hochland».
ДоброПетров ест бутерброд, пьёт кофе. Уже кофе остыл и холодный.
ДоброВ окне за стеклом ещё темно, как ночью, потому что солнце ещё не взошло. В Питере и вообще мало солнца, мрачноватый город, холодный и величественный. Иногда такое впечатление, что это иностранец, или оккупант, который приехал в Россию и всех здесь презирает. Больше всех он презирает Москву, как такую вздорную разнаряженную бабёнку, которая одеяло только на себя тянет. А всех остальных он просто не замечает, смотрит себе поверх своим холодным взором.
ДоброДенежное дерево из своего угла не будет, конечно, в такую рань тянуться к свету – света ещё нет. Просто стоит, согнутое набок. Спит ещё – ему на работу не нужно, как людям. Два завядших листика, жёлто-зелёных, упали с дерева на гарнитур. За эту ночь, наверное, потому что Эльвира часто всё протирает и убрала бы в мусор.
ДоброПетров, когда увидел, что дерево стоит так далеко от света, придвинул его ближе к окну. Развернул, чтоб оно немножко выровнялось. Сейчас смотрит, Эльвира его зачем-то снова в угол засунула. Не стал уже ничего говорить, он здесь не хозяин. Сидит, кофе допивает.
ДоброНаконец и Эльвира прибежала, присаживается перекусить за стол. Она всё сделала очень быстро, даже подкрасила лицо быстро. И получилось, что немножко времени ещё есть, чтобы быстренько перекусить.
ДоброЗаглянула, конечно, в интернет. Что ей там нужно в такую рань? Но оторвалась – время-то поджимает. Сидит, намазывает уже себе бутерброд и продолжает начатый вчера философский разговор о том, что любят не за что-то, а вопреки всему, как считает Петров. А Эльвира не согласна с этим. Она намазывает бутерброд и как бы просто бросает по ходу:
Добро– Нет. Я тебя не буду любить не за что-то. Я тебя буду любить за что-то. А если ты будешь так много пить, я с тобой расстанусь.
ДоброПетров промолчал. Видно, что эти слова ему не особенно понравились, потому что он поморщился и даже у него искривился рот, или как бы дёрнулась губа. Но он не стал возражать, а дипломатично поднялся из-за стола и пошёл покурить на балконе, пока она ещё ест.
ДоброА Эльвира сразу заговорила о чём-то другом, то есть о Светкином австрийском муже. Сидит и тарахтит сама с собой, не заметила, что Петров как бы вышел. Светка – это её коллега по работе, которая хорошо разбирается в хиромантии и у которой есть удивительный муж из Австрии. Он не пьёт, не курит, хорошо умеет готовить, сам убирается в Светкиной квартире и бесконфликтный.
ДоброНаши женщины к такому ещё не привыкли и удивляются. И Эльвира удивляется. Она говорит иронично – как бы не настоящий мужик, на её взгляд. Но всё равно удивительно. Приехал в Петербург по работе. Он какой-то строитель по офисам. Встретил Светку и задержался. Говорит, что в России лучше. Светку он считает очень красивой, хотя она не особенно красивая. И ноги у неё кривоватые.
ДоброНа него большое впечатление произвело, что у нас в маршрутках передают водителю деньги. Говорит, что у них никто бы не передавал деньги через людей – боялись бы, что украдут.
ДоброСветка его держит немножко за ребёнка. Всё ей как бы нравится, но посмеивается над его взглядами на маршрутки. Потом всё Эльвире рассказывает и передразнивает его: «Какх это мошет пыт?!.. Пэрэтат дэньги к фотителйу… Это отшэн лйупэсно… Утивитэльно, што это рапотайэт, и никто нйэт пэрйот дэньги тла сэбйа… Утивитэльно, што ты полутшишь статшу!.. Какх это мошет пыт?..»
ДоброИ они вместе смеются на работе. А Эльвира потом всё Петрову рассказывает, во всех оттенках и выражениях. Так он и идёт у неё – Светкин австрийский муж, без имени. А так он Эдик.
ДоброНу, хороший человек, что тут скажешь? Душевный. Петров так и говорит. Австриец, конечно. Но он не то, чтобы австриец, а словак или как бы словенец, по фамилии Подховник. Как-то так.
ДоброПетров уже покурил, вышел в прихожую. Эльвира всё ему про австрийского мужа, а сама надевает пальто и застёгивает сапоги на молнию, осторожно так застёгивает, чтоб чулки не повредить, или колготки. Для Петрова она надевает чулки, а так ходит в колготках, потому что в чулках очень холодно.
ДоброВышли наконец, спустились на лифте вниз, а когда шли к машине, перед ними пробежала тёмно-серая крыса. Выбежала, наверное, из подвала и метнулась куда-то к дороге. Почти под ногами, но чуть дальше вперёд.
Добро– Да они постоянно тут бегают, – безразлично говорит Эльвира. Идёт, нажимает на кнопку брелка, чтобы снять машину с сигнализации. Видно, что уже привыкла она к крысам.
Добро– Впервые вижу здесь крысу, – говорит Петров.
ДоброОн впервые увидел здесь крысу, а раньше не обращал внимания. Раньше он видел крыс только в своём Воронеже. В питерской квартире у него был только таракан, потому что у него везде лежат крошки.
ДоброНо он слышал, что в Питере много крыс, и что они живут в подвалах и канализациях, насыщая своим присутствием весь подземный Петербург снизу до верху, включая метро, линии подземных коммуникаций, межквартирные перекрытия, чердаки и мансарды. А тараканы, по сообщениям прессы, из Питера ушли, но у Петрова пока один остаётся. Петров его не убивает – всё ж живая душа.
ДоброПочти ручной таракан у него, Петров с ним даже разговаривает. И один, что интересно. Или Петров так думает, что один – они же одинаковые все. Рыжий как бы таракан, прусский. Может быть, их несколько похожих, прусских.
ДоброСели в машину, окна запотевшие. Эльвира прогрела мотор, включила печку и дворники. Едут. Сначала Ваню нужно забрать от мамы, а ему это бабушка. Но она ещё не старенькая, без платка. Она живёт недалеко, тоже в этом районе, через несколько высотных домов, как бы девятиэтажек, но с большим количеством этажей, примерно – четырнадцать этажей.
ДоброКогда подъехали, бабушка уже стояла с Ваней у своей парадной и силилась разглядеть Петрова через оконное стекло машины. Ваня ей прожужжал все уши про Женю, и она хотела посмотреть, что за Женя.
ДоброА Петров опустил стекло и закурил сигарету. Пусть, типа, смотрит, если хочет посмотреть. Но тогда она отвернулась.

9

ДоброЛюди так живут, что ставят современного писателя в неудобное положение, или в тупик. Совершенно ничего с ними не происходит. Работа – дом, работа – дом. А событий нет. Вот и сейчас, Петров едет на работу. Проехал с Эльвирой одну станцию, вышел на Василеостровской. Поднимается уже на эскалаторе.
ДоброКогда он от Эльвиры, ему приходится раньше прибывать на работу, чем нужно. Всего одна станция метро и от неё пройти пешком квартала три-четыре, или больше. На полчаса примерно раньше получается. Если Эльвира на свою работу сильно опаздывает, то меньше, но у неё особенно не опоздаешь – могут уволить.
ДоброС 6-й линии Петров свернул в какой-то проулок и поскользнулся на ровном месте, но устоял на ногах – ледком уже затянуто с утра. Матернулся негромко и дальше идёт, рассуждает, что ноги можно сломать на этих колдобинах, прихрамывает даже слегка. Уже ему видны железные ворота и проходная. Прошёл проходную, турникет ему открыл охранник.
ДоброОхраннику дела нет, что люди раньше на работу приходят, нажал себе кнопку, а сам заспанный, как бы только проснулся, и кофе пьёт на пульте. Пожилой уже, в чёрной форме, под формой у него синий свитерок.
ДоброЭто большое предприятие, бывший завод. На его территории отдельный цех. Как бы он сам по себе, типа шарашки. Там много такого всего. Есть ремонт автомашин, вулканизация, ещё что-то, какой-то склад, у которого стоят под загрузку фургоны. А сам бывший завод не работает, только осталась территория и бывшие производственные мощности. А раньше что-то выпускали, какую-нибудь продукцию хозяйственного значения.
Добро«Вафф, вафф», – чёрная собака откуда-то выскочила, или пёс. Полаяла и дальше побежала себе. Только, чтоб охранник слышал, что она тоже на рабочем месте, не спит и не боится посторонних. На самом деле она Петрова уже здесь видела, знает, что он здесь работает. Собаки всё понимают, только сказать не могут, лают только для вида.
ДоброДовольно большая территория на этом бывшем заводе. Ещё нужно походить, пока дойдёшь, куда тебе надо. Картина природы вокруг обычная – лужи везде и грязно, а небо хмурое, как всегда в Петербурге. На бетонный забор садятся чёрные вороны и каркают.
ДоброЗа бывшим производственным корпусом, кирпичным и хмурым, Петров свернул налево. Потом ещё раз свернул направо, за зданием, тоже кирпичным. Потом шёл-шёл и зашёл в калитку. Теперь нужно ждать, пока Таня откроет цех. Рано ещё. Можно на лестнице ждать, рядом в здании, там не так холодно. Покурил, конечно, сначала хорошенько. Две сигареты подряд.
ДоброВ это время к проходной подъехал чёрный «Гелендваген». Охранник нажал на кнопку – шлагбаум медленно открывается.
Добро«Гелендваген» въехал на территорию, припарковался слева у трансформаторной будки. Вороны на заборе каркнули особенно зловеще и будто бы хором. Из машины вышли двое: один плотный, в чёрной куртке и шапочке, второй повыше, суховатый, в коротком пальто и кепке с ушами. Они пошли, как шёл Петров, но за производственным корпусом свернули направо, обходя как бы здание с другой стороны. Тот, что в пальто, шёл первым, а плотный за ним, немножко слева, озирается по сторонам.
ДоброПёс бросился догонять пришельцев, но, не добежав до рубежа открытия лая, взвизгнул от взгляда плотного и шарахнулся в сторону.

10

ДоброТруднее всего Петрову даются замеры. Весь он изводится от этого. Поговорку «Семь раз отмерь – один раз отрежь» к Петрову нельзя применять. В смысле, он, наоборот, с ней борется, старается отмерять не больше двух-трёх раз, а не семь. Иначе это никогда не закончится. И так же сойдёт, незачем всё время делать идеал, или шедевр. Это хорошо, конечно, идеал и шедевр, но очень много времени уходит и сил, а денег меньше получишь. Один миллиметр туда, один сюда – не влияет. Такое уж качество не нужно здесь. Это и везде так. Не нужно по жизни особенно загоняться.
ДоброПетров сидит на корточках у стального листа, отмечает чертилкой линии изгибов. Сначала переоделся в раздевалке, а потому уже отмечает. Уже и Серёга Грачёв подошёл, и другие подтягиваются. Подкалывать друг друга начинают. Смеются из раздевалки. Саня гогочет и орёт: «Я старый солдат!» Петрову скучно от этого – каждый день одно и то же.
ДоброКое-как отмерил – плюс-минус. Хорошо, сегодня никуда не нужно ехать на замеры или установку – пока есть заказы на две двери, одна уже начата. Петров любит установку, но сейчас ему в цеху лучше, без этих клиентов – всё им не так.
ДоброВообще, он какой-то стал вялый в последнее время, после романтических ночей, наверное. Апатия какая-то в нём развилась, ничего ему не интересно и ничего не хочется. С утра еле по цеху передвигается, как прибитая муха. Но так он даже больше соответствует общему рабочему настрою цеха.
ДоброОбычный цех. Большое производственное помещение, с одной стороны железные ворота, или роллета – гармошкой снизу вверх открывается. Всюду железки разной формы набросаны. Профиль повсюду. Резак стоит, тиски, сверлильный станок, сварка. Минвата лежит в рулонах, а стальные листы – в стопках, сложены как бы один на один.
ДоброСталь бывает двух видов – легированная и нелегированная. Легированная лучше, но более тонкая. Обычно на дверь идёт нелегированная, двойка. Она порыхлее – не гнётся как бы, а ломается. Но зато от неё визуальный эффект лучше – помощнее выглядит. Обычно идёт двойка. Тройка уже идёт за бронированную, в рекламных целях. Чисто визуальный эффект сейчас во всём.
ДоброПетров с Серёгой по слесарной части: коробку составить из профилей, потом само полотно с рёбрами жёсткости. Саня, сварщик, варит, где нужно, у него напарником Лёшка – поддерживает профиль и лист. Сразу после школы пацан, ждёт повестку в армию и работает, чтоб не сидеть у родителей на шее.
ДоброВот интересно, разные все люди. Лёшка спокойно зашёл, улыбается, всем как-то радостнее стало – все Лёшку любят, Петров его опекает и учит, как в армии себя правильно поставить. Саня влетел – утюжит весь цех своим ором, тоже вроде весело, но веселье злое и с подковырками, немножко напрягает. Поорёт и ля-ля-тополя целый день вместо работы, балабол. А Серёга взвинчивает всех политикой, бывает, что весь цех поставит на уши – оккупанты у власти, необходима революция. На самом деле больше ноет и нагоняет тоску, а специалист очень хороший, электрик по совместительству. Другой Серёга, водила, на своей волне. Ходит, бычится всегда, типа, кто здесь круче. Служил лет пятнадцать назад в ВДВ и не поумнел до сих пор – никому не нужно здесь это, Олег быстро ему рога обломал. Олег Давидян – крепенький, спокойный, кузнец и красильщик по совместительству, большой он философ и психолог. Ещё люди работают, молодые все, из приезжих в основном. Геннадьич был ветеран, ушёл на пенсию.
ДоброНа самом деле, неплохой коллектив, и начальник нормальный. Можно работать. Если бы заработки были побольше, Петров не думал бы о печном деле. В сфере дверей большая конкуренция, а у них двери простые, без особенных наворотов. Ещё они делают железные ворота и калитки, но на это спрос не такой большой.
ДоброСейчас Петров возится с противосъёмными штырями – задолбаешься: «Нет, чтобы просто арматурины приварить…» Саня приваривает петли. Неровно схватил, отбили, снова приваривает. Отвлёкся и мелет что-то языком – «Давай, вари уже, старый солдат!»
ДоброВысверлить дырку для глазка и на окраску Олегу. Замки после обеда уже.
Добро– Идёшь в пирожковую, Женя? – спрашивает Олег.
ДоброС Олегом Петров дружит, пошли вместе обедать в пирожковую, и Лёшка увязался. Остальные со своим – разложили хабари в бытовке.
ДоброПирожковые и пышечные – чисто питерская фишка, уцелели с советских времён. В них только сделали ремонт, а цены и пирожки хорошие.
ДоброИнтерьер обычный, посредине стоят высокие столы без стульев, чтобы есть стоя – как в буфете или на вокзале. Внутри стола полочка для сумок. На одной полочке всегда спит кошка, чёрная с белыми пятнами, или даже белая с чёрными пятнами. Она никогда не просит у людей пирожки и беляши – до того она гордая и откормленная. Устроилась, где солнышко попадает в окно, лежит, греется себе и млеет на солнце, потягивается иногда.
Добро– Вот у кошек хорошая жизнь, – говорит Петров без особенного интереса, когда взяли с Олегом пирожки. – Только у них забирают котят и топят в ведре.
Добро– У них карма такая. У этой не топят.
Добро– Почему у этой не топят?
Добро– Для этого хозяин нужен, а тут бабы одни.
ДоброЖенщины, действительно, хорошие и приветливые в пирожковой работают, неспособные топить котят. Бойко отпускают пирожки и беляши, несут новые в подносах, горячие – с пылу, с жару. Между собой переговариваются, решают, кому завтра выходить, а кому послезавтра – по сменам у них как-то. Одна молодая женщина, красивая, но, наверно, замужем, потому что с кольцом на правой руке, певуче так говорит, на какой-то областной манер. Говорит, что готова выйти хоть завтра, но одна работать она несогласная, без коллектива. А другие женщины, постарше и потолще, шутят, подкалывают её. И все весёлые.
ДоброМолодая женщина вышла в зал, скоренько протёрла столы, где нужно. Весело отшутилась на чью-то шутку, смахнула возле Петрова на поднос смятые салфетки.
Добро«Вот такую бы лучше бабу, попроще…» – думает Петров.
Добро– Чё ты потерянный какой-то, бухал вчера? – спрашивает Олег.
Добро– Нет.
Добро– Слушал Торсунова, я тебе скидывал?
Добро– Нет ещё. Надо послушать.
ДоброНи о чём разговор у них – вялый и о каких-то своих делах. Лёшка не участвует в разговоре, слушает старших с почтением, ест пирожок и запивает кофе – тоже питерская фишка – кофе с молоком из детства.
ДоброНароду – столпотворение. Так видно, что попроще народ, рабочий. Многие в синих куртках с оранжевыми плечами, а на спине надписи, в какой фирме кто работает, чтобы знать. И русские, и гастарбайтеры. И бабушек много. Бабушки в основном с собой берут пирожки, чтоб дома покушать. И нет, чтобы подождать, когда обед у людей закончится, идут в обеденный перерыв. Но никто на них не ругается. В Питере вообще хорошие люди, спокойные и вежливые. Иногда только могут ругаться, когда вместе дома соберутся, как у Петрова соседи.
ДоброРаботники милиции тоже зашли в синей форме, на спине у них – «ДПС» крупными буквами. Тоже взяли пирожки. Но есть не стали, а унесли с собой в засады.

11

ДоброПо дороге домой Петров зашёл в магазин, взял пива. На душе как-то не очень у него. На работе хоть делом занят, лишние мысли в голову не особенно лезут, а дома без пива не хотелось ему в тот вечер сидеть одному.
ДоброПотягивает пиво и думает над словами Эльвиры за завтраком, от которых его передёрнуло. Сидит в своём кухонном уголке и грузится. Или встаёт и начинает ходить по кухне с кружкой в руке. Но особенно на кухне не походишь – тесновато, метров шесть-шесть с половиной. Вышел из кухни в комнату – там немножко попросторней, побольше метров. И ходит по комнате из угла в угол. В одном углу у него стоит сервант, а другие углы свободные. У окна остановился, посмотрел в окно. Видно, что ничего там нет интересного, потому что он сразу отошёл от окна и снова ходит. Или идёт на кухню и садится в уголок.
ДоброСмотрит, рыжий таракан к столу подошёл по полу. Петров ему капнул немножко пива из кружки, но таракан не стал пить пиво, побежал куда-то по своим делам.
Добро«Зомбоящик что ли включить?» – думает Петров, и не стал включать. Он подошёл к зомбоящику, включил, там начинался какой-то советский фильм, шли буквы по тёмно-бордовому фону с музыкой, он не стал дожидаться, когда выскочит какой-нибудь Чапаев в бурке или «Вечный зов», выключил зомбоящик, развернулся и ушёл в другой угол ходить. А потом из того угла пошёл в угол, который как бы по диагонали. И курит непрерывно.
ДоброСверху у соседей снова шум начался – ругаются. Так громко говорят, что все слова слышно. Он ей: «Сука! Тварь конченная!» А она ему помягче: «Ублюдок». Иной раз действительно непонятно, зачем люди женятся. На розетках понятно, а на людях не всегда. Чем так жить, то лучше и совсем не жениться. Петров ни одного примера удачного брака не видел в своей жизни.
Добро«Кто, действительно, разбирается – шахтинская плитка или испанская, кроме плиточников?» – вдруг говорит Петров вслух ни с того, ни с сего. Ни о чём как бы. А это в голове работает мыслемешалка – метёт мысли. Ему вспомнился Олег, которого недавно кинули с ремонтом – скрылся человек с задатком. Олег отнёсся философски, но вместо испанской плитки был вынужден положить в ванной и туалете шахтинскую.
ДоброТак-то Петров думает об отношениях с Эльвирой, но в голову лезут посторонние мысли и там перемешиваются. Всё это мелькает – трудно отследить. Спроси человека внезапно: «О чём сейчас думаешь?» Он и не скажет. «Ни о чём», – скажет. А ни о чём только йоги могут думать, когда на голове стоят, тогда мыслемешалка переворачивается и перестаёт работать.
ДоброПетров допил пиво, ходит, мается. Вдруг он подошёл к столу, схватил телефон и набрал эсэмэску: «Мы расстаёмся». Нажал на «Отправить» и отключил телефон.
ДоброЛожился спать он с улыбкой на губах, заснул быстро – зомбоящик не понадобился с выстрелами. И спал, как младенец. От пива и вообще хочется спать, в нём содержится ингредиент, вызывающий сонливость и привыкание.
ДоброКак-то слишком серьёзно он отнёсся к словам Эльвиры. Мало ли, что женщина может сказать? Ну, встала не с той ноги. Нельзя же придавать значение. А он придал и загрузился. А как загрузился человек, так он и пропал. Не зря же говорят: «Не парься». Уже человек тогда адекватно не может воспринимать ситуацию, впадает в панику и в полный ступор, может делать неадекватные шаги, а потом жалеть.
ДоброТоже зря Эльвира это сказала про расставание. Но её можно понять. Она не думала, что от этого будут такие драматические последствия.
ДоброЧто она тогда за завтраком говорила, она тут же и забыла. Ну, женщина. Мало ли, что женщина говорит? Это просто фон как бы такой – как музыку включить. Когда женщина красивая, и совсем не важно, что она себе говорит – всё равно приятно слушать.
ДоброА он на своей волне. Телефон отключил, лежит, радуется. Довольный, что всё закончилось. Но на этом ничего не закончилось, а только начинается.
ДоброВо сне Петров был маленьким ребёнком. Они с мамой приехали к бабушке. Светило солнышко и пели птицы, а он был счастлив и улыбался во сне.
ДоброТогда он заигрался с бабушкой, смотрит, а мамы нигде нет. Только же была здесь? Стал везде искать маму, обошёл комнаты, даже выбежал в сад. Может быть, она спряталась в гараже или сарае? Он найдёт её, и они вместе посмеются. Мешки, рыба, хлам, гвозди. Нигде нет.
ДоброПетров проснулся и долго не мог уснуть. Проверил телефон – от Эльвиры пришла эсэмэска с двумя вопросительными знаками.

12

ДоброЭльвира вышла замуж рано, и только год с небольшим как развелась. Муж её был бизнесменом, сильно её любил, сдувал пылинки, холил и лелеял. А она его не любила. Это часто бывает.
ДоброЕщё в начале брака она пошла с незнакомым мужчиной с остановки к нему на квартиру. Улыбнулись потом друг другу и разошлись, любовь – не повод для знакомства.
ДоброПотом были командировки, случайный попутчик в поезде. Ничего ей эти опыты не дали. Не нашла она в них ничего возвышенного, ничего не поняла и не почувствовала. Зато из неё что-то ушло и больше не вернётся. Она так это чувствовала, от этого злилась и устраивала мужу дополнительные истерики. И больше всего её бесило, что он никак не реагирует. В смысле, ничего не замечает. Не чувствует изменений, произошедших в её тонкой душе от любви с незнакомыми попутчиками.
ДоброЗато когда совсем ничего не было, какой-то там незначительный флирт по работе, муж ревновал на голом месте и закатывал омерзительные сцены. В знак протеста она сделала аборт, потому что муж очень хотел второго ребёнка. А когда немножко улеглось, ребёнок уже не получался.
ДоброВ конце концов, Эльвира не выдержала и с мужем развелась. Она не понимала толком, почему она разводится. Когда у неё спрашивали, она не могла внятно сформулировать. Светке, например, говорила, что муж был жадным. «Именно поэтому он и подарил ей BMW», – думала Светка.
ДоброСейчас Эльвира всё время хватается за телефон и не вынимает его из рук. Стоит на кухне, покурила и смотрит в ночное окно на Морскую набережную.
ДоброНи с того, ни с сего, главное: «Ни о чём». И что самое обидное – эсэмэской. Даже как бы не стал себя утруждать звонком. Или нормально, как люди расстаются, при встрече. Как будто она для него совсем пустое место. Попользовался и выбросил, как попутчик в поезде: «Использовал». Так и будет теперь…
ДоброС утра подчиненные офиса вешаются. Над отделом, которым руководит Эльвира, навис дамоклов меч: это не так, то не так, почему не подготовили отчёт и так далее. Но длилось это не долго, минут десять-пятнадцать, не больше. А потом внезапно умолкло – как буря сошла.
ДоброЭльвира побушевала, весь пар из неё вышел, и осела за стол. И сидит за столом так весь рабочий день в полной прострации. Лица на ней нет – вся сошла с лица, бледная. На окружающую действительность реагирует с опозданием.
ДоброНесут ей, конечно, бумаги на подпись, распечатанные на принтере, а она ноль эмоций. Прямо, очередь скопилась из подчинённых у её стола. А Светка приходит к ней на перекур и утешает подругу.
ДоброПосмотрела, конечно, сначала на линию чувственности – не горит уже, а наоборот, какая-то она совсем бледная и безжизненная.
Добро– Ах! Эльвирочка. Козлы они все, не бери в голову, а бери в рот, – тарахтит Светка и рассказывает про своего австрийского мужа, чего он тоже недавно вычудил. И получается, что как бы и австрийский муж козёл. Но как-то это смешно так получается, что Эльвира даже улыбнулась. А сама стоит, сигарета у неё потухла, Светка ей зажигалку под нос суёт, а та и не видит. Погрузилась в прострацию. Светка на неё уставилась своими глазами и тоже погрузилась. Стоят, думают о горькой женской доле.
ДоброНо долго не подумаешь, нужно и работать. Изображать хотя бы какую-то полезную деятельность, чтоб не уволили. И Эльвира собирается, сидит уже за столом, перекладывает бумаги с одного края стола на другой, начинает подписывать потихоньку, что ей приносят.
ДоброА подчинённые смекнули, что начальница сегодня подписывает всё подряд, не глядя как бы, что там написано. И под это дело пытаются ей впарить все свои недоработки. А она подписывает. В таком она состоянии задумчивом.
ДоброИ один подчинённый, по фамилии Чернышевский, тот, что всё время играет в компьютерные игры, воспользовался её состоянием, изловчился и пошёл на должностное преступление. Подсунул ей бумагу с серьёзными нарушениями, подставил её. А она подписала эту бумагу.
ДоброПо дороге домой перед BMW загорается красный свет, бабушки на зебрах не укладываются во время, отведённое светофором. И даже небольшая пробка возникает на участке дороги от Приморской до Эльвириного дома, когда её тут сроду не было. Но милиционеры в засадах не стоят – и то хорошо. Спасибо им.
ДоброВроде и ехать всего ничего, а пока доедешь с ума можно сойти. Перед глазами у Эльвиры уже вместо красных светофоров какие-то розовые полукружия, а тут ещё Ваня со своими вопросами – прийдёт ли сегодня Женя?
ДоброНо доехала нормально, никого не задела, поставила машину у дома, поднимается с Ваней на лифте.
ДоброЛифт весь обшарпанный, безобразный, с поплавленными кнопками и слегка пахнет мочой. А на стене висит белое объявление под скотчем: «Дорогие жильцы! Не бросайте мусор в мусоропровод – он запаян. По этажам будут ходить крысы!»
ДоброДома Эльвира ничего не готовит, открывает финскую бутылку вина, пьёт и плачет.
ДоброТелефон у Петрова отключён.

13

ДоброСтихотворение называлось – «Зимний сонет». Так было написано в теме поста в ЖЖ Эльвиры.

ДоброТы похож на звучанье органа,
Доброот которого слёзы и дрожь.
ДоброЗарубцуется старая рана,
Добротолько память мою не тревожь.

ДоброНо в бокал искушенья налей ты,
Доброглядя мимо, в постель не спеша.
ДоброНе тревожь её звуками флейты,
Добропусть спокойною будет душа.

ДоброКак она без тебя исстрадалась,
Доброкак иссохла у дум взаперти.
ДоброДо заката лишь самая малость.
ДоброНетерпенье, любимый, прости…

ДоброИ – как живопись тонкая стих.
ДоброВ нём так дорого всё для двоих!

ДоброПоэтическое стихотворение – не «мама мыла раму». Сила поэзии проявилась здесь в полный профиль. Петров прочёл стихотворение три-четыре раза, а потом ещё два-три раза перечёл. И понял, что Эльвира его любит.
ДоброЭто было настоящее открытие для него. Он сам понял, что любит её, а когда они встречались, он этого не понимал – что-то такое смутное чувствовалось, чего он и боялся. Это часто бывает.
ДоброПетров надел куртку, успевал ещё в Сбербанк до закрытия, заплатил за квартиру, и очереди не было у касс. По пути зашёл в парикмахерскую, уселся в кресло, ответил на вопросы, как его стричь.
ДоброДве парикмахерши спорят о подстригательных машинках, какая лучше стрижёт: «Мозер» или «Остер». Петров особенно не прислушивается. Смотрит на своё лицо в зеркало – старое оно какое-то стало. Отвечает, какие ему виски – прямые или косые. Думает об Эльвире. Она вот, оказывается, сидит там у себя одна и страдает, а кто бы мог подумать? Никогда они друг другу не говорили о любви – в койку побыстрее и всё.
ДоброЭльвира не особенно ласковая сама по себе, никогда не подойдёт, не обнимет, не скажет лишний раз что-нибудь там… нежное. А тут на тебе: «любимый».
ДоброПолучается, она любила его, просто не могла показать. Это же ещё уметь надо, показать, не так это просто.
ДоброС момента эсэмэски «Мы расстаёмся» прошло пятнадцать дней, нет, шестнадцать – две недели, скажем так… или полмесяца – прикидывает по числам. Не так много – можно всё исправить. Если полмесяца – кажется, что много, две недели – немного. Чего он думал так долго? Проснулся. Сам же чувствовал, что что-то не так он сделал – рубанул шашкой просто и всё, как обычно. Всё постоянно рушится из-за этого. Всю жизнь уже себе шашкой изрубил!.. Отчаянье какое-то у него.
ДоброПодстригся, на душе посвежело. Мысль в голове пришла в устойчивое положение – «две недели – не много». Решил пройтись по парку, сделал крюк, зашёл с Бассейной в парк Победы. Идёт по аллее, гуляет.
ДоброТемно уже, но в парке очень красиво. От света фонарей снег искрится, а вокруг какой-то торжественный полумрак. Петров идёт и не замечает шум машин с Московского, настолько его захватила природа парка.
ДоброПрошёл озерцо, затянутое льдом, свернул на протоптанную в снегу между деревьями тропинку. Сделал снежок, с силой влепил его в дерево, хотел влепить второй, но промахнулся – снежок черканул только по дереву. Поигрался так – вспомнил детство, побродил немножко и пошёл домой. В магазин зашёл сначала, накупил всего, и пива.
ДоброСидит уже дома у компа, стихотворение ещё раз прочёл. Встал из-за стола, заходил по квартире, сигарету закурил, плеснул пива в кружку. Размышляет.
ДоброИ вино они пили в бокалах – всё сходится. И в постель спешили – одно к одному. Действительно, как бы дорого получается, если для двоих. А он, болван, ничего не понял. Вот же болван! И где таких делают только? Как говорил у них в армии замполит – на таких родители экономят сперму. Точно. Это про него как раз, а тогда он на замполита обижался. «Стадо непуганых идиотов!» – это тоже про него. А может, и не про него это стихотворение? Просто, такая как бы абстракция, про флейту.
ДоброПорвать легко, а ты попробуй что-нибудь построй. Выстроилось уже само что-то, а он взял и порушил. Так и с женой он развёлся пять лет назад – рубанул шашкой. Сколько можно одно и то же по кругу, как белка в колесе? Думал только о себе. Ни о чём не думал на самом деле!
ДоброТо ему представляются картины счастливой семейной жизни с Эльвирой. Вот он работает печником, интересная новая работа, делает камины в дорогих домах, зарабатывает, главное, больше её. Идиллия, счастье и атмосфера любви. Она родит ему сына или дочку, а Ваня само собой.
ДоброЭту дурацкую привычку – тянуть пиво всё время – нужно бросить. А вино и крепкие напитки оставить, как было – в компании. Если чисто по вину и крепким – не так он много и пьёт, водку и совсем почти редко, больше вино. В крайнем случае, думает, можно оставить и только вино. Так даже будет лучше – полезный напиток и похмелья меньше. Коньяк – это ближе к вину. И голову нужно лечить – что-то с ней нужно сделать. Какое-то знание пора в неё уже вложить, или мозг.
ДоброРаз она звонила – не брал трубку. На СМС «Что произошло?» не ответил. Сейчас он себя не понимает… Красивая, готовит хорошо, в этом плане тоже… Что тебе, собака, ещё надо?.. Держать в руках просто. Чтоб не распоясывалась. Жалеть, что теперь толку? Нужно, думает, исходить из создавшейся ситуации: «Сам виноват – сам исправляй».
ДоброВ конце концов, что она такого страшного сказала?.. Но это, конечно, всё накопилось уже, последняя капля. Наложилось одно на другое и сломалось, скажем так. После этой её «линии чувственности» она же совсем вышла из берегов: ты много пьёшь, ты это, ты то, если ты так, то я так, оценивает всё время, как лошадь по зубам. Во всю стала на брак намекать – насела, как ворона на добычу, в последнее время. А он на автомате так и среагировал – «Ты догоняешь – я убегаю, я догоняю – ты убегаешь». Но надо же и соображать когда-то… Ходит, анализирует.
ДоброГолова в этот раз у него более чётко работает, несмотря на пиво. А чувствует себя, как солдат перед атакой. Ещё не так поздно, Эльвира поздно ложится, можно ещё позвонить. Помолился даже перед маленькой иконкой: «Господи, на всё воля твоя…» Набрал номер Эльвиры. Она долго не берёт трубку, но потом взяла.
Добро– Алё, – Эльвира отвечает голосом не то строгим, не то печальным. Не знает от неожиданности, какой у неё должен быть голос, и говорит универсальным голосом, на все случаи.
Добро– Привет.
Добро– Привет.
ДоброПомолчали в трубку. Петров собрался, он потерялся сначала от её голоса, но собрался – предложил встретиться и поговорить.
ДоброОна спросила: «О чём?», и согласилась. Но только в кафе – на нейтральной территории. И продиктовала, в каком кафе – «Две палочки» возле Приморской. Ей так удобнее после работы.
ДоброДоговорились на послезавтра. Завтра, как предложил Петров, она занята.

14

ДоброВечер, но ещё не совсем потемнело. Снег подтаял, и на тротуарах наледь. Петров зашёл в один из цветочных павильонов, выбрал красную розу на длинной ножке. Идёт уже в кафе, розу вниз головой держит. Глянул на скопище машин – Эльвириного BMW не видно. Зашёл в «Две палочки», огляделся, где места есть свободные.
Добро«Две палочки» – это японский суши-бар, Петров уже был здесь с Эльвирой. Обычный интерьер, японский. В бело-красных тонах выдержано, а сверху на столики свисают плетённые люстры. Уютненько так, но людей довольно много, столпотворение и шумно. Даже музыку почти не слышно в этом галдеже – невозможно определить, какая это музыка. Классическая это, например, музыка, или обычная попса. Наверное, играет японская музыка, или восточная. Это кафе больше похоже на «Макдональдс», чем на кафе. Особенно так можно подумать, если дама долго не приходит. А Эльвиры, конечно, ещё нет. И долго нет.
ДоброБез женщин и вообще всё воспринимается хуже, в тёмно-серых тонах. Женщина на мозг сильно действует. Когда она рядом, ни о чём не думаешь, а только её рассматриваешь, какая у неё фигура или глаза. Поэтому если долго жить без женщины, человек может стать пессимистом. Но и с женщинами не лучше, тогда идёт своя тема, начинаются отношения полов.
ДоброВ этом кафе есть зал для курящих и зал для некурящих. Петров сначала уселся в зал для некурящих и затребовал у японки пепельницу, но вынужден был перейти в другой зал. Там ему даже больше понравилось, можно было курить.
ДоброТомительно идут минуты. Эльвира опаздывает минут, наверное, уже на двадцать. Петров потребовал вазу с водой для розы, чтоб она не завяла. Сидит, меню рассматривает. Выбрал чилийское вино – более-менее.
ДоброНа самом деле Петров немножко разбирается в вине, потому что помогал своему деду делать вино в глубинке. Не особенно разбирается, а так, знает, что вино должно быть хотя бы терпким на вкус. И по плотности смотреть, чтоб не сильно жидкое. Сухое красное – другого Петров не признаёт.
ДоброА время тянется, как караван верблюдов по линии горизонта. Верблюды-то меняются, если знать. Те проходят, а новые верблюды уже на их месте идут. Но они-то одинаковые. И так кажется со стороны, что верблюды стоят на месте. Только ногами перебирают, как на пачке «Кэмэла». Так и со временем сейчас. Или с ним как в Петропавловске-Камчатском – всегда полночь. Посмотрит на сотовый – только две минуты прошло.
ДоброОкликнул японку, которая между столами снуёт с подносом, поторопил, чтоб вино несла. «Готовить его что ли надо?»
ДоброМыслемешалка в голове метёт мысли. Дед ему зачем-то вспомнился. Как они с ним вино делали, а потом пили. Долго пили и разговаривали. «Дед, – говорит Петров, когда уже выпьют вина, – расскажи о войне». Тот помолчит и скажет: «Били немца». В два слова вся война у него вместились. И фильмы про войну не смотрел, уходил сразу.
ДоброПетров стал от тоски изучать цены на еду. Вся еда в меню представлена суши. По-разному оно свёрнуто и завёрнуто, обрамлено как бы морковью и другими ингредиентами, с начинкой внутри. По виду, как пирожные. Всё это показано на картинках, в цвете, красиво смотреть.
Добро– Привет.
ДоброПетров вроде ждал, а тут вздрогнул от неожиданности. Оторвал голову от меню. Перед ним стояла Эльвира, в дублёнке, в белой шапочке и белом вязаном шарфике. Раскрасневшаяся, с румяными щеками от холода. Она не улыбается – чувствуется даже какой-то трагизм в её лице.
ДоброНо постепенно Эльвира оттаяла, улыбается уже и угощает Петрова суши: «Нет, ты попробуй, очень вкусно!» Прикоснулась к его голове, поправила волосы – у него прядь волос выпала из общего ряда. Эльвира за рулём, но ей не так далеко нужно проехать, – тоже позволила себе бокал вина.
ДоброПетрову неудобно есть палочками, которые японка принесла вместо вилок. Эльвира его обучает и смеётся. Он тоже смеётся, наловчился уже кое-как есть палочками, взял их крестом.
ДоброА говорят о чём-то совсем постороннем, Эльвира смеётся и подтрунивает над Петровым, что он официантку называет японкой.
Добро– Ну ты наивный, это киргизка!
Добро– А какая разница? – и оба смеются.
ДоброЭльвира звонит домой, волнуется, у неё там Ваня с бабушкой – попросила маму побыть сегодня с ребёнком.
Добро– Ну как вы там?.. Скоро уже. Уроки сделали?.. Слушается?..
ДоброПоговорила с мамой, теперь с Ваней разговаривает – сразу её лицо изменилось, стало теплее… «На. Тебя требует», – Эльвира протянула трубку Петрову.
Добро– Да вот, с мамой поссорились, пытаемся помириться, – говорит Петров.
Добро– Ты сегодня прийдёшь? – спрашивает Ваня.
Добро– Сегодня? – Петров посмотрел на Эльвиру, – Сегодня вряд ли.
ДоброВот уже Эльвира засобиралась домой, а ничего не сказано, и ничего не понять. На самом деле всё им понятно, поэтому и молчат. Заметно, что обоим не хочется уходить. Петров расплатился, заказал ещё по бокалу вина, чтоб выгадать десять минут. Сидят и молчат. Принесли вино. Эльвира сделала глоток и с усилием, не смотря на Петрова, твёрдо сказала:
Добро– Я решила вернуться к мужу.
Добро– Он тебе предложил?
Добро– Он постоянно предлагает.
Добро– Ты его любишь?
Добро– Полюблю. Это отец моего ребёнка.
Добро– …Да, всё правильно… Я не то говорю.
ДоброДопили вино. Петров смотрит на Эльвиру и не может оторваться – как будто увидел её впервые. Поднялись, взяли розу – бутон раскрылся в тепле.
Добро– Подбросишь?..
ДоброСели в машину. Эльвира прогрела мотор и немножко подбросила его до метро.
Добро– Пока.
Добро– Пока.
ДоброПетров открыл дверь машины.
Добро– Подожди, – сказала Эльвира, и они в последний раз поцеловались.
Добро– Если что-то не получится там, позвони. Хорошо?
Добро– Хорошо.
Добро– Передай привет Ване. Я его очень полюбил, – Петров смутился от своих слов, резко открыл дверь и вышел.
ДоброОн шёл, не оглядываясь. Это было трудно – не оглядываться.

________________________________________________

ДоброВ повести использовано стихотворение Лены Плотниковой «Зимний сонет».

19 декабря 2011 — 21 апреля 2012, 4-18 августа 2013

Эльвира. Graz: Mosquito, 2013

Дата публикации на сайте: 24 октября 2013

© Александр Карасёв, 2013

Реклама

Написать отзыв

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

In Archive
%d такие блоггеры, как: